Деколонизация Қарлы[ғаш]

Пьеса представлена на фестивале «Драма.KZ»

Действующие лица:

 

Қарлығаш/Карла

Әже

Папа

Мама

Тётя Майя

Очень-Смуглая-Девушка

Парень-С-Прической-Афро

Таксист

Пластический хирург

Одноклассники/Одногруппники

Путин

Голоса

 

Колониальное мышление — укоренившееся в сознании людей, переживших колонизацию, восприятие своей культуры и этнической принадлежности как низших по сравнению с культурой и этнической принадлежностью колонизатора. Включает в себя принятие ценностей, норм и убеждений колонизатора как превосходящих свои собственные.

 

«Қ»

Накрытый стол, аккуратно расставленные стулья — как будто дожидаются гостей. Появляется әже. Ставит на стол большое блюдо с пышными, только что приготовленными баурсаками.

 

Әже. Қарлығаш! Қарлыға-а-аш! Кел, тамақ iш[1].

 

Входит Қарлығаш, садится.

 

Мiне, жаңа ғана пісірілген бауырсақ[2]...

Қарлығаш. Рақмет, әже[3]. М-м-м…

Әже. Дәмдi ма?[4]

Қарлығаш. Өте-өте-өте-өте-өте дәмдi[5].

Әже. Ас болсын, айналайын[6].

 

Появляется тётя Майя.

 

Тётя Майя. О, баурсачики.

Әже. Сәлем, қызым. Отыр, тамақ iш[7].

Тётя Майя (присаживаясь и хватая баурсак). Доброе утро! Или уже добрый день?

Қарлығаш (неуверенно). Добрый день.

Тётя Майя (зажёвывая баурсак). Вчера приехала — так с племяшкой-Карлыгашкой толком и не пообщалась. Ну, рассказывай давай. Как дела-то? Как жизнь молодая?

Қарлығаш. Жақсы[8]. Нормально.

Әже. Біздің Қарлығашымыз кітап оқи алады[9]…

Тётя Майя. Молодец. Умница.

Әже. Біздің Қарлығашымыз ақылды қыз. Әдемі қыз[10]…

Тётя Майя. Как это всё-таки грубо звучит — қыз. С этой «қ».

Әже. Қойшы, қарағым[11]…

Тётя Майя. Вот по-русски как? «Девочка». А у казахов — «қыз, қыз, қыз»…

Әже. Қой, деймiң[12].

Тётя Майя. Ну серьёзно, мама. Ну, посмотри на неё. Ей «девочка» гораздо больше подходит. Это у соседей ваших из аула «қыздар» так «қыздар». А у нас — «девочка».

 

Әже качает головой.

 

Ладно, шутка же! Баурсачики, мама, у тебя обалденные!

Қарлығаш (про себя). Девочка.

 

Қарлығаш встаёт из-за стола, выходит к воображаемой публике. Стол, за которым сидят әже и тётя Майя, как бы меркнет, уходит в тень. Память Қарлығаш — её можно сравнить с лучом прожектора — сейчас не освящает его.

 

Мне было шесть лет. К нам приехала тётя из Алматы — тётя Майя. Тогда я в первый раз услышала, что слово «қыз» не такое красивое, как «девочка». До этого я даже не задумывалась своей детской головой о каких-то таких вещах. О языке, на котором мы с әжекой разговаривали. Казахский язык. Қазақ тiлi. Опять эта «қ». (Копируя тётю) Как грубо звучит. Мне очень нравилась тётя Майя, и я верила всему, что она говорила. Через день она уехала обратно, в Алмату, а нелюбовь к букве «қ» осталась.

Голос 1. Қал Қалай?[13]...

Голос 2. Қарағандыда Қар жауады[14]…

Голос 3. УаҚыт Қанша?[15]...

Голос 4. Қаhарлы күркетауыҚ аулада жур[16]…

Голос 5. ҚұҚыҚ![17] (Смех.) Что за слово-то такое? ҚұҚыҚ… Это ж надо придумать…

 

Қарлығаш достаёт из кармана зеркальце, смотрится в него.

 

Қарлығаш. Я девочка. Девочка. Де-воч-ка.

 

Мягко, по нарастающей в мысли Қарлығаш вплетается знакомый голос — это әже, убирая со стола, поёт песню о своей внучке.

 

Әже. 

Қарлығаш әннің аты жырымды айтам

Сүйген жар, сүйіскен дос сырымды айтам, Қарлығаш!

Айныма, асыл сәулем, берген серттен

Мен сендік, сен менікі шынымды айтам, Қарлығаш!

Құралай көз, қолаң шаш

Алма мойын қиғаш қас

Сүйген сәулем Қарлығаш[18]...

 

Қарлығаш подпевает әже. Песня отвлекает её от проговаривания одного и того же слова. Кухонный стол и әже снова становятся видимыми. Қарлығаш подходит к әже, неуклюже, по-детски обхватывает руками. Әже с нежностью обнимает внучку в ответ, целует в лоб.

 

Әже. Бұл өлең сен туралы. Қарлығашым туралы[19].

Қарлығаш. Қарлығаш…

 

Қарлығаш произносит своё имя мягко, мечтательно, копируя интонации әже. О ненавистной букве «қ» она в этот момент не помнит. Затемнение.

 

Школа

 

Қарлығаш снова стоит перед воображаемой публикой — на этот раз между мамой и папой.

 

Қарлығаш. Когда мне исполнилось семь, мама с папой стали думать, в какую школу меня лучше отдать.

Папа. В казахскую.

Мама. В русскую.

Папа. В казахскую.

Мама. В русскую.

Мама и папа (вместе). В казахскую. (Пауза.) В русскую.

Қарлығаш. Они долго думали, расспрашивали знакомых и решили, что в русской школе мне будет лучше...

Мама. Потому что мы заботимся о её будущем.

Папа. Потому что в русской школе математика сильнее.

Мама. А қазақша[20] она и дома поговорить может.

Папа. С ажекой своей. Солай ма?[21] Мама́?

 

Память Қарлығаш — всё тот же луч-прожектор — выхватывает на мгновение кухонный стол, за которым сидит әже.

 

Әже. Өзің біл, балам[22].

Қарлығаш. Так я пошла в русскую школу.

 

Луч-прожектор перемещается к школьной доске. Қарлығаш подходит к ней, стирает губкой надпись «1 қыркүйек», пишет «1 сентября».

 

Мне нравилось учиться: читать, писать, учить наизусть стихи.

 

Стоя у доски, Қарлығаш декламирует заученный стих. Первые строки произносит неуверенно, почти по слогам, с акцентом, последующие — на более уверенном, более правильном русском, финальные — на безупречном русском, без намёка на акцент.

 

У лукоморья дуб зелёный;

Златая цепь на дубе том:

И днём и ночью кот учёный

Всё ходит по цепи кругом;

Идёт направо — песнь заводит,

Налево — сказку говорит.

Там чудеса: там леший бродит,

Русалка на ветвях сидит;

Там на неведомых дорожках

Следы невиданных зверей;

Избушка там на курьих ножках

Стоит без окон, без дверей;

Там лес и дол видений полны;

Там о заре прихлынут волны

На брег песчаный и пустой,

И тридцать витязей прекрасных

Чредой из вод выходят ясных,

И с ними дядька их морской;

Там королевич мимоходом

Пленяет грозного царя;

Там в облаках перед народом

Через леса, через моря

Колдун несёт богатыря;

В темнице там царевна тужит,

А бурый волк ей верно служит;

Там ступа с Бабою Ягой

Идёт, бредёт сама собой,

Там царь Кащей над златом чахнет;

Там русский дух… там Русью пахнет!

И класс мне нравился. Я почти сразу же всех запомнила по именам: Наташа, Никита, Аня, Миша, Костя, Юля, Марина, ещё одна Марина, Маша, Саша, Лиза, Настя, Лена, Виолетта, Вадим, Слава, Герман, Алибек, Раушан, Жасулан, Эльдана. Все были чем-то заняты. Наташа, подружка моя...

 

Поочерёдно — как будто откликаясь на своё имя — выходят одноклассники Қарлығаш. Выстраиваются в ряд, как на школьной линейке.

 

Наташа. ...хорошо рисовала.

Қарлығаш. Никита...

Никита. ...плавал.

Қарлығаш. Аня...

Аня. ...играла на фоно.

Қарлығаш. Миша...

Миша. ...ходил на каратэ.

Қарлығаш. Виолетта...

Виолетта. ... шила.

Қарлығаш. Юля...

Юля. ...занималась гимнастикой.

Қарлығаш. Эльдана...

Эльдана. ...пела.

Қарлығаш. Вадим...

Вадим. ...писал стихи.

Қарлығаш. Алибек...

Алибек. ...играл на гитаре.

Қарлығаш. Раушан...

Раушан. ...на скрипке.

Қарлығаш. Жасулан... М-м-м...

Жасулан. ...ну пусть я собирал наклейки.

Қарлығаш. Марина, ещё одна Марина, Наташа, Никита, Герман и Лиза...

Марина, ещё одна Марина, Маша, Саша, Герман и Лиза. ...играли в школьном театре.

Қарлығаш. А я... Я была первой по английскому. Я не ограничивалась всеми этими «Where are you from» и «London is the capital of Great Britain». Я просто обложилась учебниками по инглишу. Мне казалось: да, говорить свободно, без акцента, на русском — это круто, но говорить вот так же свободно, без акцента, на английском — это суперкруто.

 

Қарлығаш снова декламирует выученный наизусть стих.

 

Love is heavy and light,

Bright and dark,

Hot and cold,

Sick and healthy,

Asleep and awake —

It’s everything

Except what it is!

William Shakespeare, Romeo and Juliet, Act 1, Scene 1[23].

 

Одноклассники аплодируют.

 

Голос әже. Біздің мақтанышымыз![24]

 

Когда аплодисменты стихают, луч-память в очередной раз смещается — с одноклассников на әже. Та стоит у кухонного стола — делает заготовки для баурсаков. Выдавливает из теста аккуратные, ровные кругляши стеклянным стаканом.

 

Қарлығаш. С әжекой я уже не виделась так часто. Она в пригороде жила. До школы далеко добираться.

Әже. Кел анда-санда. Мен саған бауырсақ пісіремін. Сен бауырсақты жақсы көресiн ғой[25].

Қарлығаш. Да.

Әже. Кел әжеңе. Бірге пісірейік[26].

Қарлығаш. Хорошо. (Подходит к столу. Наблюдает за тем, что делает әже, пробует повторить.) Әжека...

Әже. Ау?

Қарлығаш. А ты можешь по-русски говорить?

Әже. Иә[27]...

Қарлығаш. Можешь, да?

Әже. Орысша сөйлей аламын, бiрақ[28]...

Қарлығаш. Давай тогда по-русски говорить.

Әже. Жарайды[29]. Давай.

Қарлығаш. К тому времени мне было лет одиннадцать. В школе все между собой общались на русском. Дома — тоже.

 

Откуда-то со стороны — как будто из соседней комнаты — доносятся голоса родителей Қарлығаш.

 

Мама. Қарлығашка, иди кушай!

Қарлығаш. Иду!

Папа. Қарлығаш, родительское собрание во сколько? В семь?

Қарлығаш. Да!

 

Естественно, мне хотелось, чтобы әжека тоже говорила с нами на одном языке. (Обращаясь к әже) Расскажи, как ты тесто для баурсаков готовишь. А то тесто-то я пропустила.

Әже. Орысша ма?[30]

Қарлығаш. Да, орысша, в смысле, по-русски, да.

Әже. Э, Құдайым-ау[31]… Нужно, чтоб молоко била...

Қарлығаш. Было. «Ы», «ы» — было.

 

Әже пытается произнести звук «ы» правильно — получается нечто среднее между «ы» и «и».

 

Әже. Было.

Қарлығаш. Было...

Әже. Тёплая.

Қарлығаш. Тёплое.

Әже. Тёплое.

Қарлығаш. Молодец.

Әже (про себя). Жылы сут пен суды араластырып… (Вслух) С водой мешать надо. Сосын[32]…

Қарлығаш. Потом.

Әже. Потом сахар, дрожжь добавлять надо.

Қарлығаш. Скажи: дрож-жи. Дрожжи.

Әже. Дрожже.

 

Қарлығаш смеётся.

 

Қарлығаш. Так. Молодец. Потом?

Әже. Потом опять мешать надо.

Қарлығаш. Смешать.

Әже. Сымешать.

Қарлығаш (хохоча). Әжека, это ты меня смешишь.

Әже. Қойшы[33].

Қарлығаш. Ну, әжека…

Әже. Кім әжені мазақтайды?[34]

Қарлығаш. Ну ладно, қазақша давай. В смысле по-казахски. До конца расскажи.

Әже. Он бес минутқа қалдыр. Сосын тұз сал, сұйық май құйып араластыр. Ұн салып, жұмсақтау қамыр иле. Қамыр қолға жабыспайтындай етіп жақсылап илеп болған соң, үстін жауып, жылы жерге қой. Отыз минуттан кейін бір рет қайта илеп, тағы да он-он бес минутқа қалдыр. Болды[35].

Қарлығаш. Ничего не поняла.

Әже. Қой, өтірік айтпа[36].

Қарлығаш. Я не вру. Нет, ну кое-что я поняла. Но не всё.

Әже. Қазақ тілін оқы[37].

Қарлығаш (обнимая әже). Нам с тобой вс( равно переводчик не нужен.

Әже (обнимая внучку в ответ). Э, Қарлығаш... Қарлығашым менiң[38]...

Қарлығаш. Әжека...

Әже. Ау?

Қарлығаш. А ты русский учи.

Әже. Жарайды. Хорошо.

 

Затемнение.

 

Имя

 

В руках Қарлығаш — раскрытая книга. Қарлығаш водит пальцем по строкам, ищет нужное место, отыскав, зачитывает вслух.

 

Қарлығаш. «Имя Қарлығаш является исключительно казахским по происхождению. В переводе с казахского языка оно означает "ласточка". Для казахов ласточка издревле была посланницей доброй вести, прилёт этой стремительной птички торжествовал приход весны и таяние снега. Добрая энергетика слова "ласточка" переносится на характер и суть женщины, носящей это имя. Қарлығаш — гармонична во всех своих проявлениях. Женщины, названные этим именем, распространяют вокруг себя ауру красоты и гармонии, они тонко чувствуют людей, к тому же от природы наделены сильной интуицией». (Откладывая книгу) Я окончательно разлюбила своё имя, когда мне было шестнадцать.

 

В сознании Қарлығаш проигрывается очередное воспоминание. Появляются одноклассники.

 

Был день рождения Никиты.

 

Каждый поздравляет Никиту.

 

Маша. С днём рождения!

Миша. С днём рождения!

Аня. С днем рождения!

Саша. С днюхой!

Виолетта. Поздравляю!

Юля. С днём варенья!

Эльдана (томно пропевая всем знакомую мелодию).

Happy birthday to you,

Happy birthday to you,

Happy birthday, dear Nicky,

Happy birthday to you.

Рамиль. И don’t worry.

Алибек. Be happy.

Жасулан. С днём рождения!

Марина, ещё одна Марина, Маша, Саша, Герман и Лиза. С днём рождения!

 

Очередь доходит до Қарлығаш. Она подходит к Никите последняя.

 

Қарлығаш (тихо). С днём рождения.

Никита (улыбаясь и краснея). Спасибо.

 

Пауза. Все молча и как будто зачарованно смотрят на Қарлығаш и Никиту. Тишину нарушает Эльдана, которой всё это явно не нравится.

 

Эльдана. А хотите анекдот?

Марина, ещё одна Марина, Маша, Саша, Герман и Лиза. Хотим!

Эльдана. Короче, «Влюблённые в разлуке». Француз вдали от любимой: достаёт платок, надушенный её духами: «М-м-м, Софи, Софи, Софи...» Англичанин смотрит на француза, делает то же самое — тоже достаёт платок, вдыхает аромат: «Оу, Мэри, Мэри...». И Мамбетқазы такой на них смотрит... (Поднимая руку и принюхиваясь к подмышке.) Қарлыға-а-а-а-ш!

 

Одноклассники смеются.

 

Эльдана. Қарлығашка, а где твой Мамбетқазы?

 

Қарлығаш набрасывается на Эльдану, завязывается драка. Девушек разнимают. При этом Эльдана, делая вид, что ей страшно и больно, пытается найти защиту у Никиты — обхватывает его руку, прижимается боком и т. д.

На этом воспоминание обрывается — пространство с фигурками одноклассников меркнет, луч-память больше не направлен на него.

 

Қарлығаш. Меня где-то неделю потом трясло. Вся эта ситуация прокручивалась в голове бесконечно. Я думала: Господи, ну зачем меня так назвали? Это всё әжека со своими… заморочками национальными. (Передразнивая әже). «Қарлығаш, Қарлығаш»... Как будто других имён не было. Других, без всех этих специфических согласных — «қ», «ғ». Не такое (пытаясь подобрать определение) откровенно казахское. Потому что…

Голос 1. …это грубо звучит…

Голос 2. …на нём — на казахском — в основном только приезжие разговаривают…

Голос 3. …кто из аула приехал…

Голос 4. …деревенщины, мамбеты…

 

Луч-память выхватывает тётю Майю.

 

Тётя Майя. Помню, в молодости один такой парень аулбайский за мной увязался. Говорит: «Карандаш, карандаш…» Я думаю: какой-такой ещё карандаш? Что за странности? А это он, оказывается, «қарындас, қарындас»[39] говорил. Знакомятся они так. Мама мне потом объяснила.

 

Откуда-то издалека раздается песня әже.

 

Голос әже.

Құралай көз, қолаң шаш

Алма мойын қиғаш қас

Сүйген сәулем Қарлы...

 

Песня резко обывается — как будто кто-то рывком заглушил звук.

 

Қарлығаш. И я решила, что я буду Карла, а не Қарлығаш. Я хотела отсечь «ғаш» как то самое Қарлығаш.  грубое, аульское, сугубо казахское, то, чего я стыдилась. Я вспомнила тётю. По документам она Майдагуль, но все называли её Майя. Это она сама приучила всех так её называть, поправляла…

Тётя Майя. Май-я, Майя …

Қарлығаш. Потому что...

Тётя Майя. ...ну какая Майдагуль в двадцать втором веке…

Қарлығаш. А мои дяди — дядя Дима, дядя Боря и дядя Миша — на самом деле они...

Голос әже. Досжан, Бейбiт және Мағауия[40].

Қарлығаш. Но так их только әжека называет.

 

Қарлығаш снова берёт книгу со значениями имён, вырывает оттуда страницу, что-то быстро пишет на ней. Начинает громко созывать к себе всех.

 

Мама! Папа! Әжека! Тётя Майя! Маша, Саша, Аня, Миша, Костя, Юля, Марина, ещё одна Марина, Наташа, Никита, Лиза, Настя, Лена, Виолетта, Рамиль, Слава, Герман, Алибек, Раушан, Жасулан, (с нажимом) Эльдана!

 

Появляются все, кого Қарлығаш позвала. Молча обступают её. Қарлығаш поднимает над собой книжный лист, на нём крупными буквами выведено ҚАРЛАҒАШ.

 

Я теперь не Қарлығаш, а Карла. Кар-ла. Карла.

 

Затемнение.

 

Внешность

 

Қарлығаш всматривается в экран телефона. Водит по нему пальцем — скроллит ленту с видеороликами. В какой-то момент останавливается, нажимает «Play».

Появляется героиня заинтересовавшего Қарлығаш ролика — Очень-Смуглая-Девушка.

 

Очень-смуглая-девушка. Меня зовут Мануэла Пи́ла, я родилась и выросла на Филиппинах. Я коренная филиппинка. Мои мама и папа — филиппинцы, мои бабушки и дедушки — филиппинцы, филлиппинцами были мои прабабушки и прадедушки. И у всех у нас — смуглая кожа. Так уж повелось. На Филиппинах это не редкость, это даже скорее обычное явление. И я никогда бы не задумывалась о том, насколько темна, насколько смугла моя кожа, если бы в двенадцать лет мне на это не указали. Соседские дети вдруг стали дразнить меня, называть «дамак». По-филиппински это значит «очень грязный». Мне было обидно до слёз... В школе тоже было не лучше: когда все начали смотреть друг на друга как на девушек и на парней, больше всего комплиментов доставалось тем, у кого кожа светлее. Чем светлее кожа, тем больше внимания, больше хорошего отношения. И наоборот. А я была самой смуглой в классе, я была «дамак»... После школы я целый час шоркала себя специальным мылом из папайи — надеялась, что от него моя смуглая, коричневая кожа станет светлее. Я делала это каждый день...

 

Видео прерывается — очень-смуглая-девушка уходит. Её место занимает герой следующего ролика — парень-с-причёской-афро.

 

Парень-с-причёской-афро. Меня зовут Брайс, я из Тринидада. В июне окончил колледж Тринити в Маравале. Получил сертификат… Ну как получил. Чисто формально. А так… Мне вообще запретили в церемонии участвовать. (Показывая пальцем на волосы) Из-за них вот, из-за причёски запретили, прикиньте? Сказали: «Твоя причёска не соответствует школьному определению "аккуратной и опрятной"». Типа, или иди выпрямляй, или не будешь участвовать. А я не хочу их выпрямлять. У меня сестра так волосы сожгла — она с этим утюжком для выпрямления с утра до вечера носилась, прям как ненормальная. Если видела вдруг, что волос закудрявился опять, даже слабо закудрявился, сразу же врубала в розетку и выпрямляла, выпрямляла, выпрямляла… В общем, я отказался. И таких, кто отказался, — нас было человек двадцать. В итоге нас отсадили на самую последнюю скамейку, у стенки. Родители, ясен перец, не могли там никого разглядеть… Сейчас я… Не знаю. (Достав утюжок из кармана) Может, надо выпрямлять? Может, так реально лучше будет, красивее будет… А?..

 

Парень-с-причёской-афро начинает искать розетку, чтобы включить утюжок. Уходит. Видео заканчивается.

Қарлығаш убирает телефон.

 

Қарлығаш. А меня в какой-то момент перестали устраивать мои глаза. Мне вдруг захотелось, чтобы глаза стали больше. Это как снежный ком был такой: сначала имя, потом глаза... Но я сомневалась, конечно: всё-таки операция. Пошла в клинику, к пластическому хирургу.

 

В памяти Қарлығаш «всплывает» образ пластического хирурга. Материализовавшийся хирург тут же направляется к ней, при этом катит за собой медицинский стол-каталку.

 

Он сказал...

Пластический хирург (поравнявшись с Қарлығаш). Дорогуша, не вы первая, не вы последняя. Много молодых девочек, вот таких, как вы, хотят изменить разрез глаз, сделать его более европейским. И, слава богу, что есть для таких дорогуш специальная операция — европеизация век. Сделаете европеизацию — станете похожей больше на европейку. Глаза будут больше, красивее. Это сейчас в тренде.

Қарлығаш. И я решилась. Расколошматила копилку, позанимала у друзей.

 

Қарлығаш достаёт из кармана свёрнутые купюры, протягивает хирургу. Тот поспешно забирает их, засовывает в карман халата. Укладывает Қарлығаш на стол и начинает «колдовать» над её лицом. Комментирует происходящее — обращается при этом не к пациентке, а к воображаемой публике. Как будто даёт интервью.

 

Пластический хирург. У азиатских глаз есть особенности. На верхнем веке складки нет или она очень слабая. Во внутреннем уголке есть так называемая монгольская складка — эпикантус. В области века больше жировой ткани. Эти особенности передаются по наследству и встречаются у китайцев, корейцев, японцев, казахов, якутов…

Қарлығаш. Как проходит операция?

Пластический хирург.  Операцию делают двумя способами. Первый — с разрезом. Врач делает разрез по линии будущей складки, убирает лишнюю кожу и жир, формирует складку и зашивает. Второй способ — без разреза. Делают маленькие проколы, и складку создают швами. Второй способ менее травматичный, но подходит не всем. Я лично предпочитаю первый.

Қарлығаш. То есть более травматичный?

Пластический хирург. Более эффективный, дорогуша, более эффективный. А вы ради такой красоты потерпите. Отёки, синяки, временная чувствительность к свету — да, будут, будут. Ну и что? Вы красивые глазки хотите же?

Қарлығаш. Хочу.

Пластический хирург. Ну вот и поте́рпите.

Қарлығаш. А сколько...

Пластический хирург. Операция длится от часа до двух часов. Делаем под местным наркозом. Швы снимаем через неделю. Отёки и синяки проходят через две недели. Две — это максимум. Конечный результат видим через два-три месяца. Всё, дорогуша, вставайте!

 

Хирург тянет Қарлығаш за руку, как в танце поднимает её со стола. Демонстрирует результат — Қарлығаш с распахнутыми, нарисованными, как у куклы, глазами — воображаемой публике.

 

После операции на верхнем веке появляется та самая, красивая, ярко выраженная, европейская складка. Глаза выглядят больше. Взгляд становится более открытым. Можно часами смотреться на себя в зеркало, кайфовать, петь, танцевать, ходить на свидания. Можно делать разный макияж…

 

Звучат аплодисменты. Хирург наслаждается произведённым эффектом, но уже через пару секунд, спохватившись, куда-то уходит.

 

(Уходя) Надо же покурить успеть. Сегодня у меня ещё глаза, грудь, глаза, глаза, грудь, глаза... Дорогуши мои... Ждут меня, ждут... Всё расписано...

 

Қарлығаш остаётся одна. Присаживается на краешек забытого пластическим хирургом стола-каталки. Достаёт из кармана пудреницу-зеркальце и поднимает её до уровня лица. Осторожно всматривается в отражение.

 

Қарлығаш. Это была я и одновременно не совсем уже я. Хотя... Сама же хотела быть Карлой, а не Қарлығаш.

 

К Қарлығаш подходят разные люди, с интересом разглядывают её новую. Среди них — мама, папа, тётя Майя, подруга Наташа, кто-то из одноклассников и т. д.

 

Қарлығаш (маме). Ну как?

Мама. Непривычно немного, но тебе идёт.

Қарлығаш (папе). Как?

Папа. Как говорится, чем бы дитя не тешилось...

Тётя Майя. Ой, ну что вы говорите ей такое?

Папа. А что?

Тётя Майя. А то, что красивая она стала. Посмотрите, какая. Нет, я ничего не говорю, она и была красивая. Но теперь вообще. Настоящая Карла. Если волосики ещё обесцветить, то от Қарлығашки вообще ничего не останется. (К Қарлығаш) Молодец, племяшка! Умница!

Қарлығаш. Спасибо! (Подруге) Тебе как?

Наташа. Супер.

Қарлығаш. Красиво?

Наташа. Офигенно. Хоть сейчас на amfAR…

 

Все начинают говорить одновременно — комплименты сливаются в неразборчивую какофонию. Каждый норовит посмотреть на глаза Қарлығаш вблизи, потрогать новоиспечённые идеальные веки, восхититься.

Незаметно появляется әже. Все затихают, отступают в стороны, расходятся. Остаются только әже и Қарлығаш.

 

Қарлығаш (әже). Әжека, а у меня теперь красивые глаза.

 

Әже подходит ближе, всматривается в лицо внучки. Бережно прикасается к нему ладонями.

 

Әже (про себя). Бұл сенің көздерің емес. Бұл басқа біреудің көздері. Түсіндін, бе, қарағым?[41] (Вслух) Не твои глаза.

Қарлығаш. Әжека была единственным человеком, которому мои новые глаза не понравились.

Әже. Чужие.

Қарлығаш (отстраняясь от әже). Ой, әжека, ну что ты говоришь? Вечно фигню какую-нибудь как скажешь…

 

Қарлығаш, обидевшись, уходит.

 

Әже (вдогонку). Өкпелеме! Не обижайся!

 

Звонит телефон Қарлығаш. В спешке она забыла забрать его — оставила на столе-каталке.

 

Әже. Қарлығаш! Қарлыға-а-аш! Телефон шырылдап жатыр! Телефон звонит!

 

Қарлығаш не отвечает. Тогда әже сама берет трубку, пытается говорить по-русски — получается с акцентом.

 

Алло.

Голос Наташи. Эм, здравствуйте.

Әже. Здравствуйте.

Голос Наташи. А Карла рядом?

Әже. Қарлығаш па?[42]

Голос Наташи. Қарлығаш, аха. Она…

Әже (про себя). Қарлығаш кетіп қалды[43].

Голос Наташи. …вышла?

Әже. Вышла. А что хотела ты?

Голос Наташи. Эм, я просто просила её контакты хирурга выслать…

Әже. Э, Құдайым-ау! Саған да[44]… И тебе такой хирург нужен?

Голос Наташи. Эм, ладно, я потом...

 

Врывается Қарлығаш, вырывает у әже трубку.

 

Қарлығаш (в трубку). Я перезвоню.

Голос Наташи. Слушай, я просто контакты хотела, он, может, и грудь делает, а?..

 

Қарлығаш отключается.

 

Қарлығаш (әже). Сколько раз я говорила: не надо трогать мой телефон! Не надо отвечать на звонки! Не надо! Я сама отвечу. Сама!

Әже (вздыхая). Кешiр, қарағым. Ұмытып қалдым[45]. Забыла. Забыла.

 

Әже уходит.

 

Қарлығаш. Мне уже было двадцать с небольшим. Әжека стала чаще болеть: ей диагностировали болезнь Паркинсона. Родители перевезли её к нам домой. Когда она брала мой телефон… А она любой телефон воспринимала как стационарный: если никого нет рядом, надо взять… Так вот, когда она брала мой телефон и отвечала на звонки, меня это… просто выводило из равновесия. Не потому, что она взяла, а потому что плохо говорила по-русски. Мне было стыдно за неё.

 

Қарлығаш выдыхает. Преувеличенно старательно засовывает телефон в карман — так, чтобы никто посторонний до него точно не добрался. Нащупав в кармане зеркальце, снова вынимает его. Любуется на своё отражение. Пританцовывает.

 

Я — Карла. Я без акцента говорю по-русски. Я без акцента говорю по-английски. У меня большие, красивые, распахнутые глаза с европейскими веками. Мне можно часами смотреться на себя в зеркало, кайфовать, петь, танцевать, ходить на свидания. Можно делать разный макияж…

 

Затемнение.

 

Деколонизация сознания — это процесс освобождения мышления от колониальных стереотипов, ценностей и идеологий, которые были навязаны метрополией во времена колониального господства. Этот процесс направлен на восстановление собственной культурной и интеллектуальной идентичности, переосмысление истории и формирование самобытной системы знаний, свободной от внешнего влияния.

 

24 февраля 2022 года

 

Қарлығаш смотрит на стену. Знакомый нам световой луч скользит по белому пространству стены, как будто пытаются настроить проектор. Наконец останавливается, фокус наведён. Проигрываются фрагменты из обращения Владимира Путина о начале «специальной военной операции».

 

Путин. «…Обстоятельства требуют от нас решительных и незамедлительных действий… Мною принято решение о проведении специальной военной операции… Мы будем стремиться к демилитаризации и денацификации Украины… Теперь несколько важных, очень важных слов для тех, у кого может возникнуть соблазн со стороны вмешаться в происходящие события. Кто бы ни пытался помешать нам… должны знать, что ответ будет незамедлительным и приведёт вас к таким последствиям, с которыми вы в своей истории ещё никогда не сталкивались. Мы готовы к любому развитию событий. Все необходимые в этой связи решения приняты. Надеюсь, что я буду услышан…»

 

Видео останавливается, картинка с говорящим Путиным на стене «застывает».

 

Қарлығаш. И его услышали.

 

Появляются одноклассники: Алибек, Раушан, Эльдана и Жасулан.

 

Алибек. Этот день, он как большая, жирная черта. До 24 февраля ты жил в одном мире, а после 24 февраля оказался совсем в другом.

Раушан. До этого дня я никогда особо не задумывалась...

Эльдана. Кто я...

Алибек. Какой национальности...

Жасулан. На каком языке говорю...

Раушан. Я казашка.

Алибек. Я казах.

Жасулан. Мен қазақпын[46].

Эльдана. И я казашка. Мен де қазақпын.

Алибек. Я родился в Казахстане. (Подчеркивая) Қазақстане…

Жасулан. В Қазақ Елi[47]…

Раушан. Слово «қазақ» происходит от тюркского корня…

Жасулан. …и означает «свободный»…

Эльдана. …«вольный»…

Раушан. …«независимый».

Алибек. После 24 февраля я перестал делить свой народ на «своих» и «чужих»… 

Раушан. На городских и аульских. Тех, кто хорошо говорит по-русски, и тех, кто плохо…

Жасулан. А я перестал бросаться направо и налево словом «мамбет».

Эльдана. А я больше не рассказываю дурацкие анекдоты о Қарлығаш и Мамбетқазы.

Алибек. После 24 февраля я начал усиленно учить родной язык…

Эльдана. Я выучила слова гимна.

Раушан. Я приготовила наурыз-коже. В первый раз.

Жасулан. Я составил свой шежіре[48].

Қарлығаш. А я... После этой даты... После 24 февраля я поняла вдруг, что всё это время, да в принципе всю свою сознательную жизнь, лет с шести, я проводила свою собственную специальную операцию. Отказывалась от самой себя, от своей национальной идентичности, от своей казахскости. Я выжимала из себя всё казахское... Можно ли, зная всё это, поставить знак равенства между мной, отказывающей себе в праве быть собой, быть казашкой, быть дочерью своих родителей, быть внучкой своей әжеки, и человеком с экрана, который добивается всего того же от целого, отдельно взятого народа?.. Наверное, можно… Просто масштабы разные... После 24 февраля я захотела собрать всё то, что выжимала из себя, растаптывала, замазывала, уничтожала. Я захотела вернуть всё это себе, склеить себя заново… Ещё я очень соскучилась по әжеке. Я же давно уехала от них. Перебралась в Алмату. В Алматы.

 

Видео на стене «оживает». Путин снова произносит речь, только на этот раз воображаемую.

 

Путин. «…Обстоятельства требуют от нас решительных и незамедлительных действий… Мы, хоть и неосознанно, будем стремиться к деколонизации вашего сознания, к полному и всеохватывающему освобождению вашего мышления от навязанных вам колониальных стереотипов, ценностей и идеологий… Таким образом, мы невольно поспособствуем восстановлению вашей национальной идентичности, мы, сами того не хотя, заставим вас переосмыслить ваши ментальные паттерны и заставим вас развернуться, наконец, лицом к собственным традициям, к языку, к культуре… Все необходимые в этой связи решения приняты. Надеюсь, что я буду услышан…»

 

Затемнение.

 

Шелпек

 

Қарлығаш стоит у стола. На столе — посуда, плитка, ингредиенты для приготовления традиционных казахских лепёшек — шелпеков (молоко, яйца, мука и т. д.).

 

Қарлығаш. Я решила, что каждую пятницу буду готовить шелпек.

 

Қарлығаш звонит әже. Идут гудки. Әже отвечает на видеозвонок — видно, что она постарела, уже не такая моложавая и энергичная, как раньше. Қарлығаш пытается говорить по-казахски — делает это неуверенно, с акцентом, с ошибками.

 

Қарлығаш. Сəлем, əжека![49]

Әже. Сəлем, балам![50]

Қарлығаш. Қалай жағдай?[51]

Әже. Құдайға шүкір, аман-есен ояндық. Өзің қалайсың?[52]

Қарлығаш. Мен… Жақсымын[53].

Әже. Үйге кашан келесің? Билет алдың ба?[54]

Қарлығаш. М-м-м... Жақында келемін. Билет аламын. О, мүмкін, Жаңа жылға келемiн![55]

Әже. Кел. Сені сағынып жүрмін[56]…

Қарлығаш. Да, я тоже. Әжека?

Әже. Ау, қарағым?[57]

Қарлығаш. Сен... м-м-м... Қалай шелпек дайындау маған айтыңызшы[58].

Әже. Ойбай, Құдай![59].. (Смеётся.)

Қарлығаш. Расскажи, как ты шелпек готовишь. Только қазақша!

Әже. Сен қазақ тілін түсінбейсің ғой[60]…

Қарлығаш. Түсінемін. Сен айт, мен[61]… М-м-м… Повторять буду, короче.

 

Қарлығаш надевает наушники, чтобы лучше слышать наставления әжеки. Переставляет ингредиенты, указывает поочерёдно пальцем на яйца, соль, муку и т. д., пытаясь запомнить, что за чем добавлять.

 

Ага, ага, түсіндім. Жарайды, əжека. Мен дайындаймын, сосын… Ммм… Результат саған (старательно выговаривая) көр-се-тей-ін. Көр-се-тей-мін[62]. Пока!

 

Қарлығаш убирает телефон. Начинает готовить — смешивает ингредиенты, замешивает в миске тесто и т. д. Наконец, лепёшки готовы.

Приходят друзья, одноклассники Қарлығаш. Қарлығаш раздаёт им свежеприготовленные шелпеки. Те оказываются твёрдыми.

 

Одноклассники (хором). Твёрдые. Қатты.

Голос әже. Ұнды көп салдың. Муки много взяла.

 

Қарлығаш снова готовит. Снова раздаёт шелпеки друзьям. На этот раз лепёшки получились слишком хрустящими.

 

Одноклассники (хором). Очень хрустящие. Өте қытырлақ.

Голос әже. Тым ұзақ қуырдың. Слишком долго обжаривала.

 

Қарлығаш готовит в третий раз. Представляет әже, возможно, вспоминает их недавний телефонный разговор. Мы видим, как в мыслях Қарлығаш әже появляется рядом, встаёт позади внучки, как будто обнимает её. Мягко обхватывает руки Қарлығаш своими руками, направляет их.

 

Қарлығаш. Так, как же там əжека говорила?..

Әже (говорит по-восточному напевно, с акцентом, однако тот не портит её речь, а наоборот, украшает). Муку просеем. Дрожжи добавим, перемешаем. Потом тёплую воду, тёплый кефир вольём. Тесто замесим. Вот так. Закроем, в тёплое место уберём. Подождём. Потом, как тесто поднялось, мы его раскатаем, на семь частей разрежем. Стол мукой посыпем, лепёшки раскатаем. (Двигая скалку в разных направлениях) Вот так раскатаем — на восток и на запад, на юг и на север. Вперёд и назад, направо и налево. Потом масло хорошо разогреем, на масле пожарим. С одной стороны пожарим, с другой стороны пожарим.

 

Закончив помогать внучке, әже уходит.

Қарлығаш в третий раз раздаёт лепёшки друзьям. Наблюдает за реакцией.

 

Одноклассники (хором). Вкусные! Дәмдi!

 

На этот раз все получилось — всем нравятся мягкие, горячие, только что приготовленные шелпеки. Қарлығаш выдыхает и улыбается.

 

Қарлығаш. Ас болсын![63]

 

Затемнение.

 

М-слово

 

Снова школьная доска. По обе стороны от доски расставлены стулья. Появляется Қарлығаш.

 

Қарлығаш. Я записалась на курсы қазақ тілі[64]. (Подходит к доске. Стирает губкой надписи «1 сентября» и «September 1», пишет «1 qyrküiek[65]».) Мне, как и в школе когда-то, очень нравилось учиться. Читать, писать, стихи учить на родном языке. Оқу, жазу, өлеңдерді жаттап алу… Когда на вводном уроке нас попросили представиться — подготовить дома небольшой рассказ о себе, помню, я отнеслась к этому очень серьёзно. Репетировала, оттачивала произношение, оттачивала интонацию. Почему? Потому что так — через эту самопрезентацию, через знакомство с одногруппниками — я хотела публично вернуть себе имя, данное мне при рождении. Никакая я больше не Карла, я — Қарлығаш. Я очень хотела заявить об этом.

 

Появляются одногруппники, рассаживаются. Қарлығаш выходит в центр. 

 

Сәлеметсіз бе, апай! Сәлем, достар! Менің атым Қарлығаш[66].

 

Қарлығаш пишет на доске своё имя крупными печатными буквами — QARLYĞAŞ. Пока пишет, снова разборчиво повторяет его. 

 

Қар-лы-ғаш. (Разворачивается к слушателям.) Менің атымды əжем қойды, себебі оған Қарлығаш туралы өлең ұнайды. Мен сiздерге бұл өлең оқып берейін[67].

 

Пауза. Из-за волнения Қарлығаш не может вспомнить слова, тогда она мысленно обращается к образу әже, поющей песню, и восстанавливает в памяти вылетевший из головы стих.

 

Голос әже.

Қарлығаш әннің аты жырымды айтам

Сүйген жар, сүйіскен дос сырымды айтам, Қарлығаш!

Айныма, асыл сәулем, берген серттен

Мен сендік, сен менікі шынымды айтам, Қарлығаш!

 

Қарлығаш как бы «подключается» к песне әже, подхватывает её. Читает стих с выражением, старается произносить слова чисто, без акцента.

 

Қарлығаш.

Қарлығаш әннің аты жырымды айтам

Сүйген жар, сүйіскен дос сырымды айтам, Қарлығаш!

Айныма, асыл сәулем, берген серттен

Мен сендік, сен менікі шынымды айтам, Қарлығаш!

Құралай көз, қолаң шаш

Алма мойын қиғаш қас

Сүйген сәулем Қарлығаш...

Ақ тамақ, қиылған қас, жазық маңдай

Әдемі ақша бетің, жауған қардай,Қарлығаш!

Жайдары еркелеген жарқын мінез

Жарқ етсең, жадыратар жаққан шамдай, Қарлығаш!

Құралай көз, қолаң шаш

Алма мойын қиғаш қас

Сүйген сәулем Қарлығаш...

Мен Қарлығашпын[68].

Одногруппники (хором). Сен Қарлығашсың. Сiз Қарлығашсыз. Ол Қарлығаш[69].

 

Одногруппники поднимаются со стульев, аплодируют. Қарлығаш счастлива. Когда аплодисменты наконец смолкают, занятие окончено, она помогает одногруппникам унести стулья и доску.

Одногруппники уходят. Қарлығаш продолжает порхать, словно ласточка.

 

Қарлығаш. Я потом, после занятий, просто летела по улице, как на крыльях, как ласточка, летела! Я же и есть ласточка!

 

Навстречу Қарлығаш выходит таксист.

 

Қарлығаш (таксисту). Сәлеметсіз бе![70]

Таксист. Саламат па[71].

 

Қарлығаш «садится» в воображаемое такси. Таксист молча «едет» — куда-то степенно движется, делает повороты, сигналит и т. д. Қарлығаш, пританцовывая, легко движется вслед за ним.

 

Қарлығаш. Думала: какая я молодец! Учу қазақ тілі, делаю успехи. Вот аплодисменты даже сорвала.

 

Таксист резко останавливается. Летающая в облаках Қарлығаш чуть в него не «врезается».

 

Қарлығаш. Доехала до дома. И таксист говорит...

Таксист. Телефон нөмірімен аударыңыз. (Скороговоркой) Үш жетi, жетi жүз сексен алты, жиырма тоғыз, елу төрт.

 

Пауза. Қарлығаш достаёт телефон, растерянно смотрит на экран.

 

Таксист (чуть медленнее). Үш жетi, жетi жүз сексен алты, жиырма тоғыз, елу төрт[72].

 

Пауза.

 

Қарлығаш. А... По-русски можете продиктовать?

Таксист (недовольно). Три семёрки, семьсот восемьдесят шесть, двадцать девять, пятьдесят четыре.

 

Қарлығаш быстро вводит номер, переводит деньги за поездку.

 

Таксист. Болды ма?[73]

Қарлығаш. Иә[74].

 

Таксист достаёт из кармана большую бумажную полоску, вручает её Қарлығаш и «уезжает».

 

Таксист (оглядываясь). Сау бол[75]. МӘҢГҮРТ!

 

Қарлығаш остаётся стоять одна. Смотрит на бумажную полоску, затем лепит её на грудь. На полоске крупными буквами выведено «MÄŊGÜRT».

 

Қарлығаш. Меня назвали манкуртом.

 

Қарлығаш ищет значение слова в телефоне, зачитывает вслух.

 

«Манкурт — взятый в плен человек, превращённый в бездушное, рабское создание, полностью подчинённое хозяину и не помнящее ничего из предыдущей жизни. В переносном смысле слово "манкурт" употребляется для обозначения человека, "потерявшего связь со своими историческими, национальными корнями, забывшего о своём родстве"»... (Оторвавшись от экрана) Весь следующий день внутри меня пульсировало это слово — «манкурт», «манкурт», «манкурт». Нет, даже не так, а «мәңгүрт», «мәңгүрт»… Как будто таксист выдал мне вот такую идентификацию, нашёл мне определение (показывая на прилеплённую к груди бумажку с надписью), выжег клеймо… Но я же учу казахский, я умею делать шелпеки. А если я не говорю по-казахски или не знаю всех традиций, я что, перестаю быть казашкой? (Пауза.) А может, бросить всё это? Как была Карлой, так и останусь. Не отпускает меня Карла. (Пауза.) И что теперь? Я Карла? Я манкурт? Мәңгүрт… Когда позвонил папа узнать, как дела (прикладывая телефон к уху), я сказала: «Пап, меня назвали мәңгүрт».

 

Появляется папа — тоже с трубкой у уха.

 

Папа. Кто назвал?

Қарлығаш. Таксист.

Папа. Почему?

Қарлығаш. Потому что не смогла номер вбить для перевода. Он қазақша продиктовал.

Папа (смеётся, подчёркивает казахское произношение). Мәңгүрт!.. Бәсе[76]… А он кто тогда знаешь?

Қарлығаш. Кто?

Папа (снова подчёркивая казахское произношение). Мәмбет.

Қарлығаш. Папа! Нельзя так говорить.

Папа. А как можно? Самое подходящее слово — мамбет... Ладно, Бог с ним, как говорится...

Қарлығаш. И папа начал спрашивать о чём-то другом, уже не помню, о чём. Но мне хотелось обсудить эту тему до конца. Я задавала вопросы — папа отвечал, но без особого желания. Обсуждение растянулось на несколько звонков — с перерывами, с попытками сменить тему. Если бы я собрала все свои вопросы и папины ответы на них и смонтировала всё это в нечто единое, то получилось бы вот такое интервью.

 

Қарлығаш выносит два стула, ставит друг напротив друга. На один садится папа, на другой — она сама. Теперь их разговор становится не телефонным, а как будто более живым, откровенным, тет-а-тет.

 

Қарлығаш. Кто вообще для тебя (произносит одними губами, без звука) мамбет?

Папа. Опять за своё. Ну как кто? Мамбет — это мамбет. Мамбет, он, как говорится, и в Африке мамбет.

 

Қарлығаш находит определение слова в телефоне, зачитывает.

 

Қарлығаш. «Мамбет в Казахстане и некоторых других странах Центральной Азии используется как уничижительное прозвище выходцев из сельской местности, аулов. Изначально оно применялось в отношении людей, происходящих из сельских регионов, особенно если они были малообразованными или неадаптированными к городскому образу жизни. Прозвище "мамбет" является аналогом русского слова "быдло" и обозначает грубого, необразованного и бескультурного человека, который чаще всего родом из сельской местности. В современном контексте слово приобрело более широкое значение и часто используется как оскорбление для обозначения невоспитанных или культурно непросвещённых людей, вне зависимости от их происхождения».

Папа. Вот! Некультурный. Невоспитанный. Таксист! За твои же деньги тебе хамит. Манкуртом обзывает. А всё почему? Потому что мамбет…

Қарлығаш. Когда ты в первый раз это услышал?

Папа. Что?

Қарлығаш. Слово на букву «м».

Папа. «Мамбет» когда услышал? Не помню…

Қарлығаш. Получается, так называют тех, кто невоспитан, кто некультурен. Правильно?

Папа. Правильно.

Қарлығаш. Только таких?

Папа. Только таких.

Қарлығаш. А я читала, что раньше так называли всех, кто говорил қазақша, а не по-русски, или говорил, но с акцентом. Или одевался не как в городе. Причём городские казахи могли называть так аульских казахов.

Папа. Ну такое тоже встречалось. Из песни слов, как говорится, не выкинешь. Но лично я к аульским ребятам нормально относился — в те же студенческие годы, например…

Қарлығаш. Ты общался с ними?

Папа. Общаться не общался, но и мамбетами, аулбайскими под одну гребёнку не называл... 

Қарлығаш. А почему не общался?

Папа. Ну как почему? Компании разные были. У нас своя компания, свой круг общения, у них — свой. Я из города, соответственно, я больше с городскими ребятами дружил, а аульские — у них своя, как говорится, песня...

Қарлығаш. А это правда, что город был поделён? Между городскими и приезжими.

Папа (смеётся). Нет. Не было такого никогда. Что у нас? Апартеид как в Африке, думаешь, был?

Қарлығаш. Но были же кафе, дискотеки, куда ходили в основном приезжие...

Папа. А, ну это да, это... Хотя как сказать... Чёткого разделения какого-то — вот здесь аульские, а вот здесь, соответственно, городские — такого не было. Просто были какие-то места определённые — считалось, что они, уж прости за выражение, совсем мамбетские. Городская молодёжь туда носу, как говорится, не казала...

Қарлығаш. Папа, не говори (выразительно мычит) «м», пожалуйста. Говори «приезжие».

Папа. Ладно. Вот, может быть, ты была когда-нибудь вечером в районе общежития этого... как его... (пытаясь вспомнить) женского института, в общем?

Қарлығаш. Нет. Не была.

Папа. Не знаю, как сейчас, — в наше время там только аульские девушки учились. Только аульские — ни одной городской. И вечерами там, соответственно, только аульские парни собирались. На корточках сидели, семечки грызли — ну это всё, как полагается. Городских среди них близко не было. И был там у них скверик небольшой перед общежитием, пятачок такой, в народе его, уж прости за выражение опять, Мамбетка называли. И, значит, вечером на эту Мамбетку девушки выходят, и парочки вот эти, где он приез-жий и она приез-жа-я, идут гулять. В обнимку — не под ручку, как мы гуляли, а вот прям за талию, основательно, как говорится. Или (с усмешкой) вообще — он ей руку на шею кладёт, наваливается, как раненый. А она ничего, не жалуется, не ломается... Они там, конечно, в своём соку варились. В аульском. А мы, кто с города, — мы, соответственно, в своём, в городском.

Қарлығаш. Вы бы не впустили их в свою компанию?

Папа (качая головой в знак отрицания). Нет. Да и они... Что ты думаешь? Что мы такие вот, значит, волки высокомерные, а они овечки? Они бы нас тоже... на пушечный выстрел не подпустили бы. Все эти қыздар, жiгiттер[77]…

Қарлығаш. Получается, девушка из аула не могла бы выйти замуж за парня из города?

Папа. Геометрию вспоминай. Две паралелльные прямые — они что делают? Не пересекаются. Вот девушка из аула и парень из города — это, соответственно, такие вот прямые. Нет, выйти замуж — может, она и вышла бы. Но за старика. Или за мужика, но, как говорится, в возрасте. За ровесника — навряд ли. Знакомые, знаешь, как бы косо на него смотрели? Говорили бы: «О, женился на мамбе!..»

Қарлығаш. Фу... 

Папа. Да, так и говорили бы, да. Как говорится, слово в слово. А вообще... Лично я ничего против них не имею, но! Мы для них манкурты. Они для нас — мамбеты. (В очередной раз наткнувшись на укоризненный взгляд Қарлығаш) Ладно... Ты спрашивала — я отвечал как есть, соответственно... А вообще, знаешь, почему тех же приезжих не любили в девяностые, например? Знаешь почему? Да потому что если такой вот (пытаясь подобрать слово) «колхозник» приез-жий вдруг до власти дорывался — всё, туши свет, как говорится. Лично я сам в управлении такое видел — когда ставили на руководящий пост какого-нибудь физкультурника бывшего (с усмешкой) или таксиста, а он мало того что сам ни бум-бум в том деле, которым руководить его поставили — за деньги, соответственно, так он ещё и свиту себе подберёт такую же. Из аула. Но зато — кованый вензель с инициалами на ворота приварит. Это у них, как говорится, обязательно. Обязательная часть программы!

Қарлығаш. Но ты же тоже из аула в город приехал. Из аула, из деревни. Акжар — это что вообще?

Папа. Село.

Қарлығаш. Из села. Ты там родился. И всё равно считаешь себя на сто процентов городским?

Папа (смеётся). Где родился — там не пригодился, как говорится. Я всю свою сознательную жизнь жил в городе. Кем я себя должен считать? Мы когда из Акжара уезжали, мне знаешь сколько было? Мне было пять... Дяде Диме только три года было...

Қарлығаш. Досжану...

Папа. Да, Досжану три года, Майе год... год исполнился тогда или нет... У ажеки твоей надо спросить... В общем, ты понимаешь суть, да? Мы, соответственно, как рассада были, нас просто из аульской почвы в городской сад пересадили. Мы от городских растений ничем не отличаемся.

 

Пауза.

 

Қарлығаш. А тебе не кажется, что это... комплекс? Что вы всеми силами пытались выглядеть как городские жители, как белые люди, чтобы вас не сравнивали, не равняли с приезжими, которых вы называли обидным словом на букву «м»?

Папа. Нет. Я уже сказал: мы выросли в городе, мы впитали всё городское. Специально никто ничего не придумывал. Так что ерунда это всё.

 

Папа поднимается со стула, уходит. Қарлығаш остаётся одна. Затемнение.

Далее мы видим сюжет, возникший в сознании Қарлығаш, — то ли сон, то ли фантазию. Снова появляется папа, следом за ним — таксист. Встают рядом.

 

Папа. Я казах из рода найман, из племени қаракерей, потомок Байторы, Мейрама, Байыса, Болатшы, Шекена, Сарыұста, прапраправнук Кешу, праправнук Айтумыса, правнук Бақы, внук Молдабая, сын Қабдрахмана.

Таксист. Ұлтым — қазақ, тайпасым — найман, руым — Қаракерей. Мен Байторының, Мейрамнің, Байыстың, Болатшының, Шекеннің, Сарыұстаның ұрпағымын, Кешунің неменем, Айтумыстың шөпшегiм, Жанатайдың шөберем, Тұрабайдың немерем, Мураттың ұлым. Бiз бір ағаштың бұтақтарымыз[78].

Папа. Мы ветви одного древа. Просто меня называют манкуртом. Менi мәңгүрт деп атайды.

Таксист. Ал менi мамбет деп атайды. А меня называют мамбетом.

 

Затемнение.

 

Азиезация

 

Қарлығаш всматривается в экран телефона. Нажимает «Play».

Появляется очень-смуглая-девушка. Мы видим продолжение ролика с её участием.

 

Очень-смуглая-девушка. Так вот, я делала это каждый день. Я, очень-смуглая-девушка, коренная филиппинка, каждый день шоркала свою смуглую кожу мылом из папайи. И проверяла потом — вдруг кожа стала белее... У меня даже вырезка была из каталога с рекламой тонального крема. Там была палитра оттенков. И я каждый день прикладывала руку или щёку к этой палитре, думала: а вдруг сегодня моя кожа — вот эта, оттенка мокко, стала на тон, ну хотя бы на полтона светлее? Может, она уже не мокко, а кокос? А потом — потом я стану ещё светлее: не кокос, а капучино. А ещё через некоторое время буду уже не капучино, а золотой карамелью... Я так долго фантазировала о том, как посветлею на восемь тонов — до оттенка (произносит с придыханием) солнечный бежевый. А сейчас... Сейчас вот что я делаю. (Достаёт из кармана журнальную вырезку и рвет её на мелкие кусочки.) И так же с мылом. (Достаёт из другого кармана мыло и топчет его.) Прощай, солнечный бежевый! Прощай, мыло из папайи!.. Я не светлая, не белая, не бежевая, нет! Я не белая американка, на которую все мы здесь равняемся, я не потомок тех белых американцев, которые когда-то пришли к нам на Филиппины и вырезали десятки тысяч мирных жителей, чтобы установить свою колониальную власть! Я — очень-смуглая-девушка. Потому что, чёрт побери, я коренная филиппинка. Потому что мои мама и папа — филиппинцы, мои бабушки и дедушки — филиппинцы, филлиппинцами были мои прабабушки и прадедушки. И у всех у нас — смуглая кожа. Красивая, гладкая, смуглая, очень смуглая, очень-очень смуглая, и ещё смуглее, да смуглее этой не бывает, самая-самая-самая смуглая кожа. (Стягивает с себя кофту и с гордостью демонстрирует голые смуглые руки.) Нравится это кому-то или нет. Я деколонизирую себя.

 

Одно видео сменяется другим. Очень-смуглая-девушка уходит. Вместо неё появляется парень-с-причёской-афро. В руках у него — утюжок для выпрямления волос.

 

Парень-с-причёской-афро. Не нашёл розетку, прикиньте? Нигде нет. Хэй, где розетка? Где она? Где? Мне нужно срочно врубить в неё утюжок для выпрямления волос. Нужно распрямить свои кудрявые волосы, как делает моя сестра! Нужно поддержать свой колониальный комплекс! Свой, сестры, наш с ней, ваш, если вы родились темнокожим и с причёской афро, как у меня! Распрямить! Чтобы наши жёсткие африканские волосы не торчали во все стороны, чтобы они были, мать вашу, гладкие и аккуратные, как у европейца! Что? Сожжёшь их, если будешь выпрямлять каждый день? Да всем, знаете ли, по хрен! Мне говорили: бро, ты пойми, с такой причёской тебя могут не пустить в приличное заведение, могут не принять на работу, тебя не посадят в первый ряд на вручении дипломов! Бро, подумай о родителях, каково им будет наблюдать за сыном, которого к стенке отсадили? Да они наблюдать даже не смогут: тебя там просто-напросто видно не будет, считай, что тебя нет!.. Я сказал: знаете что — а я всё равно есть. И мои волосы есть — никуда они, мать вашу, не делись. И не денутся, даже если (изображая кавычки) «не соответствуют школьному определению "аккуратной и опрятной причёски"». А те, кто хочет видеть их гладкими и выпрямленными, пусть идут на хрен. Я — парень-с-причёской-афро. (Показывая на утюжок) И вот это мне — и таким как я, тем двадцати парням и девчонкам, которых отправили на последний ряд, — это нам никогда, никогда, никогда не пригодится. Я деколонизирую себя.

 

Парень-с-причёской-ффро демонстративно выкидывает утюжок. Уходит.

Қарлығаш отрывается от экрана.

 

Қарлығаш. Когда я была девушкой-с-очень-узкими-глазами — а мне казалось, что мои глаза ну очень узкие, я мечтала об операции. О европеизации век. Копила на неё деньги и в конце концов сделала. Но непосредственно до операции кучу времени я потратила на то, чтобы выяснить, какой доктор, в какой клинике делает эту операцию лучше всех. Я штудировала отзывы, обзванивала клиники, записывалась на приём, задавала вопросы. И во всех местах меня вежливо и подробно консультировали. Сейчас я хочу проделать то же самое — позвонить в известные клиники и расспросить персонал об операции. Только в этот раз речь будет идти не о европеизации.

 

Қарлығаш звонит, ставит телефон на громкую связь.

 

Женский голос. «ЕвроБьютиМед», здравствуйте, чем можем помочь?

Қарлығаш. Здравствуйте!

Женский голос. Здравствуйте! Слушаю вас.

Қарлығаш. Девушка, у вас в клинике же делают операции по коррекции верхнего века?

Женский голос. Да, конечно. Мы предлагаем все виды блефаропластики: верхняя, нижняя, круговая блефароплатика, кантопексия. Что именно вас интересует?

Қарлығаш. Европеизацию глаз делаете?

Женский голос. Конечно, делаем...

Қарлығаш (перебивая). А азиезацию?

Женский голос. Что, простите? Не расслышала.

Қарлығаш. Азиезацию глаз.

Женский голос. Не поняла вас. Не могли бы чётче, по буквам произнести?

Қарлығаш. А-зи-е-за-ци-я. От слова «Азия». Европеизация — от слова «Европа», азиезация — от слова «Азия».

Женский голос (холодно). Нет. Такого не делаем.

Қарлығаш. Точно?

Женский голос (холодно). Точно.

Қарлығаш. И не планируете?

Женский голос (холодно). Нет.

Қарлығаш. Очень жаль. Тогда до свидания.

 

Собеседница Қарлығаш кладёт трубку не попрощавшись. Қарлығаш набирает следующий номер.

 

Женский голос. Клиника «КвантумСёрджэри», добрый день.

Қарлығаш. Добрый день!

Женский голос. Слушаю вас.

Қарлығаш. Девушка, у вас в клинике случайно не предлагают такую операцию, как азиезация глаз?

 

Пауза.

 

Женский голос. Азиезация? Есть европеизация верхних век.

Қарлығаш. А азиезации верхних век нет?

Женский голос. Нет, такого нет. (Слышно, как набирают текст на клавиатуре.) Может, вы имеете в виду пластику азиатских век? Вот «пластика азиатских век» в прейскуранте есть — это то же самое, что и европеизация век.

Қарлығаш. Нет, я не это имею в виду. Я хочу именно азиатский разрез глаз — чтобы складка на верхнем веке была не так сильно выражена, как у европейцев. Или чтобы её вообще не было.

Женский голос. Не было складки?

Қарлығаш. Да.

Женский голос (как будто пытается сдержать смех). Поняла вас. Минуточку на линии побудьте.

Қарлығаш. Хорошо.

 

Ресепшнистка ставит звонок на ожидание — звучит знакомый мотив, из песни «Қарлығаш». Одновременно с ним раздаётся хохот ресепшнистки — это сознание Қарлығаш в воспоминаниях «достраивает» происходившее по ту сторону телефонной линии.

 

Женский голос. Я уточнила у доктора. Нет, к сожалению, такого рода услуги не оказываем.

Қарлығаш. Жаль.

Женский голос (весело). До свидания! Удачного вам дня!

Қарлығаш. И вам.

 

Разговор окончен. Қарлығаш набирает очередной номер.

 

Женский голос. Клиника доктора Батысбекова. Здравствуйте!

 

Доктор Батысбеков — пластический хирург, оперировавший Қарлығаш. На мгновение его образ вспыхивает в её сознании — он появляется, проговаривает скороговоркой фразу и тут же уходит.

 

Пластический хирург. Надо же покурить успеть. Сегодня у меня ещё глаза, грудь, глаза, глаза, грудь, глаза... Дорогуши мои... Ждут меня, ждут... Всё расписано...

Женский голос (громче). Клиника доктора Батысбекова. Здравствуйте!

Қарлығаш. Здравствуйте!

Женский голос. Слушаю.

Қарлығаш. Девушка, у вас есть азиезация глаз?

Женский голос. Европеизация?

Қарлығаш. Нет, азиезация.

 

Звонок обрывается. Қарлығаш делает ещё одну попытку.

 

Женский голос. Добрый день! «Бьюти Люкс».

Қарлығаш. Добрый день! Девушка, у вас есть такая услуга — называется «азиезация европейских глаз»?

Женский голос. М-м-м, есть европеизация азиатских глаз.

Қарлығаш. А азиезации европейских глаз нет?

Женский голос. Нет, такого нет.

Қарлығаш. А как же так? Европеизация есть, а азиезации нет?

Женский голос. Так, послушайте...

Қарлығаш. То есть получается — все хотят стать европейцами? Никто не хочет выглядеть как азиат?

Женский голос. Послушайте, если это пранк такой, — если это пранк, — то у нас есть служба безопасности, которая с любителями пранков общается напрямую.

Қарлығаш. Нет, это не пранк. Мне просто интересно знать, насколько серьёзно мы поражены навязанными нам стандартами красоты, насколько сильно в нас колониальное мышление, колониальные комплексы. Почему мы хотим свой восточный разрез глаз переделать на европейский? Почему не наоборот? Понимаете?

Женский голос (в сторону). Ненормальная какая-то...

Қарлығаш. Я деколонизирую себя.

 

Звонок обрывается. Қарлығаш откладывает телефон. Облегчённо выдыхает, как будто выплеснула из себя то, что долго держала внутри.

 

Помню, как ходила на этнографическую выставку с мамой. Там были вывешаны архивные, очень старые фотографии. И на одной из таких фотографий были запечатлены три девушки в национальных костюмах — в расшитых камзолах, в саукеле. Фотография называлась «Три невестки». Когда моя мама увидела её, увидела этих трёх девушек, она сказала...

Голос мамы. Какие страшненькие.

Қарлығаш. Я тогда не обратила внимания на это. Меня мамина формулировка даже насмешила. А сейчас я задаю себе вопрос: разве это не странно? Разве это не дико, когда одна этническая казашка называет трёх представительниц своего этноса, причём сразу всех трёх, страшненькими, а другая этническая казашка находит это забавным? Смешным. А девушки на той фотографии — у них не было каких-то ярко-выраженных физических изъянов, их лица не были изъедены оспой, не были покрыты морщинами. Наоборот, это были лики невест, невесток, недавно вышедших замуж, — юные, свежие. Почему же мама вдруг решила, что они страшные?

 

Қарлығаш звонит маме.

Появляется мама.

 

Мама, привет!

Мама. О, привет, дочь! Как дела?

Қарлығаш. Хорошо. Как твои дела?

Мама. Да тоже нормально...

Қарлығаш. Мама, помнишь, мы ходили на выставку и там была фотография «Три невестки»?

Мама. Ну помню...

Қарлығаш. Ты сказала, что они страшные.

Мама (со смешком). Да? Я так сказала? Вот этого не помню.

Қарлығаш. А почему ты решила, что они страшные? Что в них было такого отталкивающего для тебя?

Мама (улыбаясь). Қарлығашка, тебе там делать, что ли, нечего? Я думаешь, в голове держу этих невесток?

Қарлығаш. Я выслала тебе эту фотографию. Посмотри.

 

Мама смотрит в телефон, разглядывает фотографию с девушками-невестками, высланную через мессенджер.

 

Мама. А что тут непонятного? Типично азиатские лица. Узкие глаза.

Қарлығаш. Узкие глаза — это некрасиво?

Мама. Я не говорю, что некрасиво, но когда побольше глаза, (подчеркивая) пораспахнутее, они... больше внимания привлекают, что ли, больше восхищаешься ими...

Қарлығаш. То есть если у человека восточный разрез глаз, им меньше восхищаешься? Его внешностью, даже если всё остальное идеальное.

Мама. Ну... (Как будто осенило) А вообще здрасьте! Кто веки себе надрезал, чтобы глаза больше стали? Ты или я? Ты же тогда нас всех замучала с этой операцией. С утра до ночи: «хочу европеизацию», «сделаю себе европеизацию»...

Қарлығаш. Да, было такое.

Мама. А теперь что? Стало модно, когда у тебя узкие глаза, что ли? Как в корейских сериалах?..

Қарлығаш. Мама, дело не в моде.

Мама. А в чём?

Қарлығаш. В деколонизации.

Мама. Это как понимать?

Қарлығаш. А так и понимать — деколониально. Что мы — этнические казахи. Что у нас — восточные лица. Что у нас...

Мама (иронично). ...что у нас узкие глаза. Я тебя поняла. Деколониальная ты наша.

Қарлығаш. Вот это слово «узкие» — оно такое...

Мама (перебивая). Так, Қарлығашка, ладно, мне сейчас некогда с тобой заумные беседы про деколонизацию вести. Бежать надо. Давай, перезвонишь потом.

 

Мама отключается — уходит.

 

Қарлығаш. Слово «узкие», если так говорят о глазах, то оно воспринимается как нечто неприятное. Слово с негативной коннотацией. «Узкоглазый» — это же оскорбление, да? А почему? Потому что кто-то приучил нас так думать?.. Фильмы, соцсети, рейтинги самых красивых, самых глазастых, самых сексуальных?.. Ну да, это одна из причин. А ещё — сейчас будет тавтология — слово «узкие», оно такое, само по себе узкое. Оно же вообще ничего не передаёт. Наши глаза... Наши глаза — о них столько всего можно сказать...

 

Затемнение.

Фантазия Қарлығаш. В ней оживают три казахские невестки со старинной фотографии, только в воображении Қарлығаш это она сама, мама и әже. Все трое — молоды, как девушки с пожелтевшего снимка, одеты в национальные камзолы, на головах — нарядные саукеле. Все трое сидят, но не стульях, а как в старину — на полу, на войлочном ковре.

 

Қарлығаш. Наши глаза — как полумесяцы.

Әже. В них отражается древняя степь...

Мама. ...и небоскреб, вставший в степи вместо кочевой юрты.

Қарлығаш. Этими глазами — удлинёнными, раскосыми — смотрел на мир наш предок...

Әже. ...номад.

Мама. ...воин.

Қарлығаш. ...ремесленник.

Әже. ...поэт.

Қарлығаш. Этими глазами смотрели влюблённые...

Әже. ...повстречавшие друг друга в ту пору, когда цвели тюльпанные поля по всей степи...

Мама. ...семь поколений тому назад.

Қарлығаш. Этими глазами смотрела вслед джигиту, уходящему на войну...

Мама. ...молодая жена.

Қарлығаш. И такими же глазами-полумесяцами, до краев слезами наполненными, смотрела вслед сыну, уходящему на фронт...

Әже. ...престарелая мать.

Қарлығаш. Этими глазами — удлинёнными, раскосыми — смотрят с чёрно-белых зернистых снимков дети, исхудавшие до костей в Ашаршылык[79]…

Әже. ...и прадеды, сгинувшие во Второй мировой…

Мама. ...и унесённые Желтоқсаном[80].

Қарлығаш. А с цифровых изображений, увековеченных сетью, такими же глазами — удлинёнными, раскосыми полумесяцами — смотрят на нас… жертвы Қаңтара[81]…

Мама. И все эти глаза прекрасны.

Әже (вполголоса). Жатқан жері жайлы болсын, топырағы торқа болсын[82].

 

Пауза. Все трое проводят ладонями по лицу, тихо произносят «Аумин»[83].

 

Қарлығаш. А ещё такими глазами — удлинёнными, раскосыми, тёплыми полумесяцами — смотрит на меня моя әже.

 

Қарлығаш обнимает әже. К ним присоединяется мама. Все трое сидят обнявшись, склонив друг к другу головы, переплетя пальцы рук.

Затемнение.

 

Айтыс

 

То ли фантазия, то ли сон Қарлығаш. В нём она — личность «2 в 1». В ней одновременно живут две её версии. Одна — Карла, уверенная, приглаженная, почти «безличная». Другая — сама Қарлығаш, мягкая, живая, с домброй в руках. Между этими двумя «я» под аккомпанемент домбры «завязывается» айтыс[84]. При этом Карла говорит, а Қарлығаш поёт.

Қарлығаш.

Эй, Карла…

Ты пришла снова, и я тебя узнаю…

Ты — моя тень, көшіп келген қала[85],

городская версия меня, которая стеснялась «қ»,

словно стеснялась собственного дыхания.

Ты помнишь тот день?

Өзің білесің[86]…

Тётя Майя сказала:

«Она девочка, а никакая не қыз».

И ты выросла. 

А я спряталась.

Карла.

Ну вот опять — трагедия, домбра, степь, слёзы…

Ты всё время зовёшь меня к какому-то ковылю,

как будто там выдадут диплом «деколонизированной личности».

А я — просто женщина, выросшая в городе.

Я научилась говорить так,

чтобы меня понимали.

Не «қ», не «ғ»,

а нормальным человеческим языком.

Как ты думаешь,

я выживала бы иначе?

Ты бы лучше спасибо мне сказала задним числом.

Қарлығаш.

Сіңлім[87],

Но выживание не жизнь.

Да — сен мені қорғадың[88]…

Ты уберегла меня от насмешек,

Но за это

попросила слишком много:

имя,

голос,

запах детства,

аж до того «қ»,

которое царапает язык,

как правда царапает сердце.

Карла.

Правда?

Правда в том, что, если бы я не взяла власть,

ты бы стеснялась всю жизнь!

Ты тёплая, медленная, мягкая, 

как степь в полдень.

А мир — холодный.

Он любит тех, кто говорит быстро,

без акцента,

без пауз,

без родины на лице.

Қарлығаш.

А может, родина — это и есть акцент? 

Может, пауза — это тоже голос?

Может, мой язык не ошибка, 

а память?

Скажи, Карла…

Когда таксист назвал меня «мәңгүрт»,

кто из нас двоих вздрогнул?

Ты?

Или я?

 

Домбра в руках Қарлығаш замолкает. Пауза.

 

Карла.

Я…

Я вздрогнула.

Потому что поняла:

все годы, что хранила тебя от стыда,

сама стала стыдом.

Как будто спрятала тебя так глубоко,

что уже не могла найти.

Қарлығаш (возобновляя игру на домбре).

Тогда слушай меня, Карла,

жаным[89]…

Я не против тебя.

Ты — тоже я.

Просто пришло время

не скрывать меня за твоей гладкостью.

Я не хочу уничтожать тебя.

Я прошу: дай мне место. 

Дай мне слово.

Дай мне звук.

Карла.

Звук?

Какой звук?

Қарлығаш.

Вот этот —

«Қ».

 

Қарлығаш ударяет по струнам — глухим, но чистым «қ»-образным» звуком. Затемнение.

Қарлығаш с её двумя версиями больше нет, вместо них появляются папа и таксист с домброй в руках. Айтыс — песенная беседа-откровение под звуки инструмента — теперь «завязывается» между ними.

 

Таксист.

Аға[90], ну, здравствуй, поехали в путь,

но раз ты сел, позволь пару слов воткнуть. 

Сказал тебе номер по-казахски: «үш-жеті-бес[91]»,

а ты завис, как старый смартфон: сеть есть — мозгов нет. 

Ты же қазақсың вроде? Или «почти»?

От тебя «сәлем» дождаться — как дождь в феврале найти.

Таких называют «мәңгүрт» — не обижайся зря,

корни есть, а язык улетел, как журавль, не говоря.

Папа.

Оу, бауырым[92], полегче, не прыгай на рожон.

Ты айтыскер, что ли? Или просто злой пешеход?

Ты мне «мәңгүрт» сказал? Ну тогда слушай ответ.

Размечтался! Ты бы сам «қанағаттандырылмағандықтарыңыздан»[93] выговорил — дал бы тебе медаль и привет.

И вообще, брат, вот это твоё «я-то сельский, а вы — городские» — клише.

Ты так говоришь, будто родился в юрте, а я — в Париже вообще.

Ты аульный? Молодец. Я городской? Бывает.

Но гордиться местом — как гордиться вай-фаем: сегодня ловит, завтра пропадает.

Таксист.

Ох, красиво сказал и кеттің[94] в телефон! А я ещё тут!

Ты городом укрылся — будто бронежилет на грудь.

Но знаешь, аға, кто я? Я тот самый «мамбе́т»,

что говорит «қалайсың?»[95], а ты: «Переведи, брат, а то я не в теме́».

Ты же «коренной» казах, только без языка, 

как бешбармак — без мяса: форма есть, вкус — никака.

Не злюсь, не ругаюсь, просто колю по факту. 

Айтыс без правды — как такси без оплаты.

 

Папа вырывает из рук таксиста домбру. Начинает играть сам.

 

Папа.

Эй, тоқта![96] Достаточно, хватит, бауыры́м.

Ты излагаешь красиво, но давай подумае́м.

Да, я язык потерял — сам виноват:

гнался за городом, гонялся за статусом — вот и результат.

Но слушай дальше: у меня есть Қарлығаш — қыз[97] мечты.

Она наш семейный қазақ тілі тянет вверх — нағыз ласточка секілді[98].

Из-за неё я вспоминаю слова, забытые годы назад,

и в этом айтысе, бауырым, я не враг тебе — я просто казах в ремонте, брат.

Таксист.

Ага… Вот теперь дошло до сердца,

а не только до ушей, прям как тёплый чай после мороза в местности. 

Если дочь твою зовут Қарлығаш,

честно, аға… Я сразу мягче стал, не видишь?

Ты не мәңгүрт — ты просто запутался в городском шуме.

А я не мамбет — я просто вспыльчив, ну мы же люди.

И ты прав: айтыс не про ссору, а про то,

чтобы в конце услышать сөз[99] — слово, что лечит боль.

Папа.

Бауырым… Сөзін дұрыс[100], правильно сказал.

Мы оба казахи, просто ветер степной по-разному нас разбросал. 

Руку даю (откладывает домбру, протягивает руку для рукопожатия) — бітім, мир, тоқтам[101].

Пусть аул и город не враждуют, а держатся тамырдан[102].

Таксист (принимая рукопожатие).

Руку держу, аға. Айтыс завершён. 

Ты не мәңгүрт, просто долго искал свой тон. 

Я не мамбет, просто гремлю иногда, как старый мотор.

Но мы свои. Бір халық. Бір жүрек[103]. Один разговор.

И,если что, я тебе «үш-жеті-бес» повторю. 

Но медленн-не́й.

Чтобы понял даже самый городской Қаракере́й.

 

Папа и таксист еще раз жмут руки, приобнимают друг друга.

Затемнение.

Появляются әже и тётя Майя. Диалог в форме айтыса происходит уже между ними. На домбре играет әже.

 

Тётя Майя.

Я из города, мама… Я из света витрин,

из домов высоких, улиц ровных, больших.

А ты всё про аул… Құдық, қымыз, кербез жел[104]…

Мне казалось всегда — это шёпот чужих.

Әже.

Қызым-ай, қызым, слышишь степной мой мотив?

Он простой, как айран, как дорога в закат.

Ты бы вспомнила только — ты же с ним и росла, жарқырап[105].

Он в тебе — не уйти, не прогнать его взмахом ресниц.

Тётя Майя.

Мне бы ритм городской, мне бы стук каблуков,

мне бы быть «хорошо вписанной» — гладкой, прямой.

А твой аульский мотив — он, мама, ни к чему.

Он звучал во мне будто не мой… Не мой…

Әже.

Ой, қызым, қызым… Осындай болдың ғой[106],

всё гонишься за блеском, как жеребёнок резвый весной.

А твой «не мой» — он как раз и твой:

ты из аула, хоть стала совсем городской …

Тётя Майя.

Да что ты, мама! Я ж старалась годами:

чтоб никто не подумал: «А, деревня пришла!» 

Акцент выправляла, слова вычищала,

даже походку меняла… Чтоб быть «правильной», да!

Әже.

Ой…

Тётя Майя (перебивая).

Был момент один: парень из аула, помню… 

подошёл и назвал меня «қарындас».

А я сжалась вся, выпалила: «Что? Карандаш?»

Хотя знала — знала каждое слово с детства.

Просто не хотела, чтоб видели все,

что мы с ним из одного теста.

Не хотела, чтоб кто-то решил:

вот, она такая же, как ты —

ауылдан шықты[107].

Әже (прекратив играть).

Ой… Жөтелім келді… Тоқтай тұр[108].

 

Кашляет долго, сипло.

 

Эх… Старое тело — не конь, не сюрприз.

Жасы келді, қызым[109]… Годы, годы — как пыль…

Тётя Майя (приобнимая әже).

Мама… Тихо, тихо… Сядь поближе ко мне.

Ты так кашляешь… Сердце в груди упало.

Ты же камнем была… Ты же солнцем была в окне.

 

Пауза. 

 

Я бежала от корней — будто это вина,

будто стыд, будто тень, будто лишняя ноша.

А теперь… Вижу вдруг: если нет их — во мне пустота,

нет ни сил, ни тепла… И меня уже — нет тоже.

Әже (возобновляя игру).

Қызым-ай, жаным[110], ты же моя…

Город — қала[111], а аул — там, где стоит юрта твоя.

Между ними идёшь

ты одна, но не чужая…

Ты же — екеуінің баласы[112]…

Оба мира — твои два края.

Тётя Майя.

Если в песне моей есть твой мягкий мотив,

я не буду его глушить, прятать, бояться опять…

Пусть он тихий… Но он — жив.

И с тобою, мама,

я научусь его

петь.

 

Тётя Майя бережно берет әже под руку, они уходят.

 

Әже (уходя). Қарлығаш қай күні келеді?[113]

Тётя Майя. Она 29-го прилетает. Пойдём, ляжешь отдохнёшь. Пойдём…

 

Затемнение.

 

Әже

 

Қарлығаш стоит одна — выхваченная из темноты узким конусом света.

 

Қарлығаш. Әже умерла 26 декабря, за три дня до моего приезда. Я не смогла поменять билет: всё распродано было — на самолёт, на поезд… (Пауза.) Когда я приехала домой, зашла в әжекину комнату, там была только… пустая кровать.

 

Световой луч выхватывает из темноты пустую, тщательно застеленную кровать. Қарлығаш садится на кровать, поглаживает подушку, покрывало — то место, где лежала әже.

 

Я захотела взять себе что-то на память.

 

Қарлығаш берёт подушку — обнаруживает под ней старый блокнот. Открывает его.

 

Старый блокнот. (Бережно перелистывает странички блокнота. Читая заметки в блокноте). Было. («Ы» и «о» подчёркнуты.) Молоко тёплое, тёплая емес[114]. Дрожжи. («И» подчёркнуто.) (Выделяя «с») Смешать. (Листая дальше) Рецепт лепёшек. На русском...

 

Қарлығаш улыбается — как будто вот-вот засмеётся. Но вместо смеха её накрывают слёзы — она совершает усилие, чтобы сдержать их.

Қарлығаш снова перелистывает истрёпанные странички. В какой-то момент останавливается на одной, вглядывается в текст. Взволнованная, поднимается с кровати, продолжает читать.

 

Голос әже. Қабдрахман соғысқа кеткенде қатты қорықтым, жүрегім алаң болды. Қара қағаздар келіп жатты. Әйелдер еңіреп жылады, шаштарын жұлып, зар илеп қалатын. Мен де қорықтым — менің Қабдрахманыма да сондай хабар келмей ме деп. Көктемде қарлығаштар ұшып келді. Ұя салды. Өзеннен саз балшық тасып, Қабдрахман екеуміздің үйіміздің шатыр астына өз үйлерін тұрғызды. Сол кезде ғана жүрегім орнына түсті. Өйткені қазақта ырым бар: «Қарлығаш қонған үй — киелі, берекелі болады» дейді. Алланың нұры жауады, бәрі жақсы болады. Қабдрахман, Аллаға шүкір, аман-есен үйге оралды. Сол оқиғаның белгісі болсын деп, қызымды Қарлығаш деп атағым келген, бірақ Қабдрахман басқа атты таңдады. Сонда ішімнен: «Жарайды, онда Қарлығаш есімді немерем болсын», — деп тіледім.

Қарлығаш (поднимая глаза). Когда Кабдрахман ушёл на войну, я боялась, переживала. Приходили похоронки. Женщины в селе плакали, волосы на себе рвали. И я боялась, что на моего мужа придёт. А весной прилетели ласточки, стали гнездо вить. Таскали глиняные комочки с реки — под крышей нашего с Кабдрахманом дома строили свой дом. Вот тогда я успокоилась. Потому что есть поверье у казахов: что в том доме, где поселилась ласточка, киелі құс[115], там будет береке — Божья благодать. Всё будет хорошо. И Кабдрахман, слава Аллаху, вернулся домой. Я думала, в память об этом назову ласточкой дочь, но Кабдрахман выбрал другое имя. Тогда я подумала: пусть будет у меня внучка по имени Қарлығаш.

 

Қарлығаш снова опускает глаза в блокнот.

 

Голос әже. Содан кейін тыныш, бейбіт өмір басталды. Қабдрахман екеуміздің тұңғышымыз — Сағынбек дүниеге келді, одан соң Досжан, Майдагүл туды. Қабдрахман ақылды, еңбекқор, адал адам еді. Мен оны әрдайым ойлап, алаңдап жүретінмін, бар жағдайын жасадым: дәмді ас пісірдім, ол дастарқан басына отырғанда кестелі салфетка төсейтінмін, киімдерін мұқият үтіктеп, үсті-басы ұқыпты, жақсы көрінсін деп қарадым. Қабдрахман ең жақсысына лайық еді. Есімде, өзіне де айтатынмын: «Ақылы бар, еңбегі бар, адамгершілігі бар — мұндай адам жақсы өмірге лайық, оның қызметі үшін, өзі үшін қалаға көшу керек». Әуелде ол қолын бір сілтеп, туған жерінен ажырағысы келмеді. Бірақ мен көндірдім, өз дегенімді істеттім. Сөйтіп, Ақжардан көшіп, бүкіл отбасымызбен үлкен қалаға қоныс аудардық. (Пауза.) Ал Ақжардағы сол үйіміздің тағдыры не болды — аман қалды ма, қалмады ма, кейін оның шатыр астына тағы да қарлығаштар ұя салды ма - оны білмеймін. Соңғы кездері ол маған жиі түсіме кіретін болды.

Қарлығаш (снова поднимая глаза). И потекла мирная жизнь. У нас с Кабдрахманом родился первенец — Сағынбек, потом — Досжан, Майдагуль. Кабдрахман был умным, трудолюбивым человеком. Я за него переживала всегда, ухаживала за ним: вкусно ему готовила, стелила на стол вышитую салфетку, когда он садился кушать, выглаживала костюмы, чтобы выглядел хорошо. Кабдрахман заслуживал лучшего. Помню, сама ему об этом говорила — что при его уме, при его трудолюбии, при его порядочности он заслуживает лучшей жизни, что ради него, ради его службы надо перебираться в город. Он поначалу отмахивался, не хотел отрываться от родных мест, но я его убедила, настояла. И мы уехали из Акжара — переехали всей семьёй в большой город. (Пауза.) А что с нашим тем домом в Акжаре стало — сохранился он или нет, селились ли ещё потом под его крышей ласточки, — этого я не знаю. Он мне часто снится в последнее время.

Қарлығаш закрывает блокнот, бережно прижимает его к груди. Затемнение.

 

Құран

 

Накрытый стол, аккуратно расставленные стулья — как будто дожидаются гостей. Появляется Қарлығаш, волосы убраны под платок, в ушах позвякивают казахские национальные серьги — сырға. В руках — блюдо с горячими, только что приготовленными шелпеками. Қарлығаш ставит блюдо на середину стола, садится. Складывает руки в молитвенном жесте — сгибает обе руки в локтях, смотрит на раскрытые ладони. Произносит суру из Корана для освещения ритуальных лепёшек[116].

 

Қарлығаш.

Бисмилляhи-р-Рахмани-р-Рахим

Альхамдулилляhи раббиль 'алямин

Ар-Рахмани-р-Рахим

Малики яумиддин

Иййака на’буду ва иййака наста’ин

Иhдина ссыраталь мустак’ыим

Сыратал лязиина ан’амта 'аляйhим, гайриль магдуби аляйhим ва лядолин[117].

Осы оқылған Құранды әжемге бағыштаймын. Жатқан жері жайлы болсын, топырағы торқа болсын. Аумин. Эту молитву я посвящаю своей әжеке. Пусть земля ей будет пухом, пусть она покоится с миром…

 

Қарлығаш проводит ладонями по лицу. Некоторое время сидит неподвижно. Затем неуверенно оглядывается вокруг, как будто ищет глазами кого-то.

 

(Тихо). Әже, кел, тамақ iш. Әжека, приходи, поешь.

 

Қарлығаш отрывает от лепёшки кусочек, кладёт в рот. Глаза неожиданно для неё самой наполняются слезами. Пытаясь успокоиться, Қарлығаш начинает петь.

 

Қарлығаш әннің аты жырымды айтам

Сүйген жар, сүйіскен дос сырымды айтам, Қарлығаш!

Айныма, асыл сәулем, берген серттен

Мен сендік, сен менікі шынымды айтам, Қарлығаш!

 

К песне Қарлығаш присоединяется голос әже. Теперь они поют вместе — на два голоса.

 

Құралай көз, қолаң шаш

Алма мойын қиғаш қас

Сүйген сәулем Қарлығаш...

 

Появляется сама әже, невидимая для Қарлығаш. Тихо присаживается рядом, с любовью смотрит на внучку. Песня всё так же льётся — әже и Қарлығаш, бабушка и внучка, поют её негромко, нежно, прощально.

 

Ақ тамақ, қиылған қас, жазық маңдай

Әдемі ақша бетің, жауған қардай,Қарлығаш!

Жайдары еркелеген жарқын мінез

Жарқ етсең, жадыратар жаққан шамдай, Қарлығаш!

Құралай көз, қолаң шаш

Алма мойын қиғаш қас

Сүйген сәулем Қарлығаш...

 

Әже обнимает Қарлығаш, целует в лоб — так же, как делала это при жизни, когда Қарлығаш была маленькой девочкой. Қарлығаш как будто чувствует әжекино присутствие — мягко проводит рукой по груди, словно гладит невидимую обнимающую ее руку.

Затемнение.

 

Посвящается моей әжешке — Имановой Нұрбану Ибақ қызы.